Выберите регион

slogan

Кликните, если нужна помощь
  •  +7 (495) 255-00-97
  • +7 (962) 703-42-35
  • +7 (423) 239-09-21

 

камин_вно_книга.jpg

ИНТЕРВЬЮ С СОПЕРНИЦЕЙ

(Можно рассматривать как руководство к действию)  

Дверь за Женькой закрывалась невыносимо долго, так ей казалось. Вообще все в этом отделении двигалось, как в замедленной съемке. Наверное, подумала Женька, это от того, что смерть здесь совсем рядом. И пространство вокруг такое вязкое, тягучее, хочется бегом выбраться отсюда, да руки-ноги почти не слушаются. Так бывает во сне, когда опасность реальна, а ты, словно кукла ватная, двинуться не можешь и только видишь ужас, застывший в твоих собственных глазах.

Очнулась она от холода. Шуба, вывернутая подкладкой наружу, болталась в ногах, подметая асфальт больничного двора. Шуба была дорогая, и сдавать ее в больничный гардероб не хотелось. Но это было два часа назад, в прошлой жизни. События этих двух часов: обследование, предварительный диагноз, биопсия и теперь ожидавшая Женю неделя до окончательного приговора как будто вытряхнули из нее все. Пустая звенящая оболочка. Нашарив непослушными, окоченевшими руками ключ от машины и нажав на кнопку, она пошла в сторону сработавшей сигнализации. Шуба, безвольно болтающаяся на руке, мешала идти, Женька отчаянно мерзла на февральском ветру, но мысль надеть ее в голову так и не пришла. Накалившееся от мороза сиденье джипа обожгло холодом, зубы застучали барабанную дробь. Закурила, рука с ключом сама потянулась к замку зажигания. Инстинкт, подумала она. Вторую прикурила от первой. И в этот момент пустота внутри взорвалась животным страхом и щемящей жалостью к маме, детям и к Нему. Он так любит ее. Как он сможет с этим смириться? Чувства накинулись на нее и рвали дружно, соревнуясь в своей кровожадности. Истрепав душу в клочья, они постепенно уступили место разуму, и через полчаса она уже и сама удивлялась, что была способна так раскиснуть. План действий определился моментально. Снять гостиницу на неделю, поближе к работе и поприличнее. Маме позвонить — соврать про срочную командировку. (Маму и детей видеть сейчас нельзя — можно разрыдаться, а потом это нужно будет как-то объяснять, словом, нельзя.) Закрыться в номере, пить коньяк и ждать результатов биопсии. Как хорошо, что Он так далеко. И как хорошо, что Он в отпуске. Расстояние, спиртное, легкий флирт (она понимала, что это неотъемлемый атрибут отдыха мужчины) давали ей надежду, что он не почувствует несчастья. А там и результаты биопсии не подтвердят страшного диагноза. И будет она встречать его в аэропорту, красивая, светящаяся от счастья, с огромным, не помещающимся в руках букетом. Она всегда заказывает ему к прилету букет в салоне, где о ее любви и о ее Мужчине все знают и всегда готовят что-то особенное. Звонки были сделаны, и уже к пяти вечера Женя бросила в номере пакеты с купленными в ближайшем супермаркете необходимыми мелочами для недельного затворничества. Она никогда не переносила вкуса отельной зубной пасты. Сколько бы ни стоил номер, паста всегда была отвратительная. Это касалось и прочих гостиничных мелочей. От одноразовых расчесок и тапок веяло детдомовской тоской, даже если на них и красовался логотип отеля мировой сети.

Выпив в гостиничном баре первый бокал мартеля, она поняла, что план напиться до беспамятства здесь не пройдет. Слишком однозначно смотрелась блондинка, пьющая коньяк одна, в полупустом баре приличного отеля. Сухо ответив «без комментариев» на пару недвусмысленных предложений, она записала на свой номер остатки початой бутылки мартеля и допивала его из квадратного толстодонного стакана для виски, который нашла на стеклянной полке, над мини-баром. Стакан портил вкус изящного дорогого напитка до вкуса того пойла, называемого коньяком, которым можно угоститься в баре аэропорта любого заштатного российского городишки. Когда алкоголь стал, наконец, действовать, Женя подумала о том, что большинство гостиниц на свете оснащено чайно-кофейным недоразумением, из которого одинаково неудобно пить и чай, и кофе. А еще узкими бокалами для шампанского и вот такими тяжелыми стаканами. Об этом посудном заговоре гостиничного руководства против постояльцев она и размышляла до того момента, пока сознание не отключилось. Других мыслей не было.

Думалось, что неделя эта покажется бесконечностью, но — и это было фантастическим подарком судьбы — на ее голову, а точнее, на ее компанию, неожиданно свалилось столько проблем, что отсидеться в номере удалось только до обеда первого дня. В обычное время это называется черной полосой, но сейчас Женя благодарила небеса за такой роскошный подарок. Она крутилась как белка в колесе и, когда заполночь падала от усталости на нерасстеленную кровать своего люкса, засыпала мгновенно, не успевая подумать о страшном. «Судный день» она отметила на календаре вопросом с троеточием и оформила рисунком на тему «Илья Муромец у камня с надписью: «Направо пойдешь — коня потеряешь...» Камень был вечным, а вот конь был нарисован в виде Женькиного джипа, и в окне маячила фигура блондинки, уступающая габаритами известному богатырю (вместе с действием к ней вернулась и способность иронизировать). И когда в назначенное время она открывала дверь в кабинет онколога, она действительно была готова к развитию ее жизни по любому сценарию. Сердечность и искренность врача, не окоченевшего душой на этой работе, заставили ее разрыдаться у него на плече от радостного известия. Это были первые слезы за неделю, и доктор терпеливо ждал, когда вся боль и все страхи, копившиеся в ее сердце, выплеснутся наружу. Понять, как меняется в подобные моменты «точка сборки» от силы прошивающих эмоций, практически невозможно, это можно только пережить. Когда человек рождается, он не осознает величины преподнесенного ему подарка. Но если возможность жить, любить, растить детей вновь получаешь в осознанном возрасте, то масштабность подарка накрывает невыносимым счастьем и благодарностью ко всему миру. Женька почти любила эти лучившиеся морщинками глаза немолодого доктора. Попрощавшись, она вышла из кабинета. Воздух в больнице был все таким же вязким и устрашающим. С трудом преодолев коридор, она подумала, что коньяк доктору передаст с посыльным. Снова войти сюда она не решится.

До Его возвращения оставалось два дня. И они были наполнены приятными хлопотами. Она готовила сюрпризы и тщательно продумывала меню праздничного ужина. В аэропорт не ехала — летела. Милиционер, остановивший ее за превышение скорости, взглянул через плечо, увидел букет, занимавший все заднее сиденье, и отпустил без штрафа, пожелав счастливого пути. В машине гремела «Небом Лондона» Земфира, счастье переполняло, и вдруг она почти физически ощутила тревогу. Это было так странно и неожиданно, что Женя сбавила скорость. Неясное и увеличивающееся с каждой минутой ощущение беды пугало. Бросив машину, она почти вбежала в здание аэропорта, так и оставив букет на заднем сиденье. В справочной ей сказали, что рейс приземлился по расписанию. И бешено колотящееся сердце стало потихоньку успокаиваться. Сказывается нервное напряжение прошлых дней, подумала она. Толпа встречающих в радостном возбуждении обнимала взглядом каждого выходящего. Подавленная своей тревогой, Женя наблюдала за действом из дальнего конца зала. Толпа рассеивалась, сливаясь с прилетевшими в долгожданных объятиях. Макс вышел последним. Загорелый, улыбающийся и... совершенно чужой. Сознание раздвоилось. Он был безумно счастлив видеть ее и несчастлив одновременно.

Многолетний брак и многолетняя дружба с Максом позволяли ей всегда почти безошибочно считывать его настроение. Так бывает, когда люди, живущие долго вместе, не просто обустраивают быт, рожают и воспитывают детей, а каждый день, открывая утром глаза и нежно обнимая взглядом сонное, слегка припухшее лицо любимого человека, леденеют от ужаса, что его можно было не встретить. Разговор не клеился. Врать он не мог, да и смысла не было. Жена слышала его мысли еще до того, как они облекались в слова. Сказать же правду не то чтобы не решался, просто не мог объяснить, выразить словами то, что творилось внутри. Он встретил женщину, и это не была обычная интрижка. Макс прекрасно знал ощущение победителя, когда, вступая в ничего не значащую для него связь, возвращался к любимой. И она всегда знала — чувствовала измены, да он и не скрывал. Это даже придавало особую остроту отношениям. Оба верили, что брак только крепнет от его признаний и раскаяний. В этот раз все было иначе. Он теперь любил двух женщин. И жену, и ту, другую, так поразительно похожую на нее. Это было не внешнее сходство, нет, просто что-то неуловимое в привычках, манере говорить, двигаться, даже дышать. Поэтому-то он и не выходил из зала прилета, до последнего оттягивал момент встречи. Знал, что говорить придется, но не знал, что сказать. Сели в машину. Помолчали. Не сговариваясь, вышли и направились к кофейне в фойе аэропортовской гостиницы. Женя молчала. Ждала. Когда официант поставил заказ и удалился, Макс стал говорить. Сначала медленно и бессвязно, потом почти перейдя на крик. Слова плыли в воздухе и душили ее: «Я думал, такой, как ты, больше не существует, и я встретил ее… Та же лопатка для языка в ванной... то же отсутствие аппетита и пристрастие к кофе... как и ты, она носит с собой несколько книг, чтобы читать из разных, по настроению... близость... не только животный инстинкт — счастье... медальон с твоим лицом жег грудь, я сам выгравировал на нем «Только Ты». Это единственная правда, но это уже и не правда одновременно». Он кричал, кулак ударился о стол, и нетронутый кофе, пролившись, стал медленной струйкой стекать на ее платье. Они не заметили, а официанты, давно уже оборачивающиеся на эпатажную пару, не решались подойти. Женька даже не понимала, к чему она больше ревнует, — к близости или к тому, что Она читала ему вслух. Он еще что-то говорил, потихоньку успокаиваясь, какие-то малозначительные подробности. Это уже не влияло на масштаб произошедшей трагедии, поэтому она почти не слушала, думала, может ли быть выход в принципе. Потом сознание снова вычленило важное: Она возвращается завтра. Она живет в их городе. Он не смог позволить себе прилететь с Ней одним рейсом. И он не сможет завтра не встретить Ее. Странно, Макс уже несколько раз называл ее имя, но спроси Женьку сейчас, она ни за что бы его не вспомнила. В психологии это называется «феномен отрицания». В критические моменты жизни то, что может необратимо повлиять на душевное состояние человека, просто вымещается или подменяется чем-то менее болезненным. Так сейчас для Жени произнести Ее имя, даже мысленно, было несовместимо с жизнью. Просто в груди все выло практически неодушевленное «ОНА».

На него было больно смотреть. А Женя так мечтала пережить с ним весь ужас предыдущих дней. Она бы рассказывала ему все, а он бы смертельно боялся за нее, уже наперед зная, что бояться не надо. Теперь это было невозможно. Боль и вина придавили бы его окончательно. И потекли дни-недели какого-то необозначенного, размытого существования. Она вдруг поняла, что ей некому даже поплакаться, подруг и друзей как-то давно и незаметно заменил ее муж. Нет, были, конечно, совместные друзья. Но выть в их счастливых семейных кухнях было совершенно невозможно. Звонки, бегающие глаза, ночные СМС, его приходы-уходы и беспричинные смены настроения совершенно измотали. Был даже момент, когда усталость навалилась таким невыносимым грузом, что ей захотелось, чтобы все это просто закончилось, причем с любым финалом. Она выкуривала за ночь по полторы пачки, устрашающе худела и каждое утро надевала платье, безнадежно отправляя обратно в гардероб брюки и юбки, сваливающиеся с бедер.

Ругаться и скандалить Женя не умела. До сих пор ее природного женского чутья хватало, чтобы сохранять брак. Она не ленилась расцвечивать быт в яркие краски. Их жизнь никогда не была скучным магнитом стабильности. Она всегда знала, что хорошая эмоциональная встряска и от такого магнита может оторвать любого. Нет, их магнитом как раз была поддерживаемая всеми способами, в том числе и эмоциональными взрывами, любовь. Так что же произошло? Ведь чем-то же должна была обладать соперница, чего не было у нее, у Жени. И это что-то должно было быть весьма значительным. Она сама не заметила, как задала этот вопрос. Но когда это случилось, она вдруг замерла. Это было то спасительное дерево, зацепившись за которое, она вытащит себя из вязкой трясины безысходности. Отматывая ленту событий последних дней назад, попыталась вспомнить все, что слышала о своей сопернице. В конце концов, ретроспектива высветила: «Я думал, такой, как ты, не существует, и я встретил ее...» Вот оно. Доказать мужу, что Она — как дешевая китайская подделка бренда — внешне очень похоже, но если вывернуть подклад, рассмотреть швы... Дальнейшее было делом техники. Нескольких секунд Жене хватило, чтобы записать нужный телефон в свой ежедневник. Найти его было не сложно, хотя он и не был обозначен именем. Во входящих-исходящих его было в разы больше, чем звонков от других абонентов. Пара контактов и небольшая сумма, и перед Женей лежал листок со всеми необходимыми данными для начала операции по спасению ее семьи. Продумывая каждый ход этой шахматной партии за Черную и Белую королеву, она уже заранее знала, что выиграет. Доска с одним королем. Другая сторона играет вслепую. Посмеиваясь над собственной склонностью к театральности, она расставила в своем кабинете миниатюрную дощечку с фигурами. Короля, немного поразмыслив, достала белого. Черной королеве завязала глаза ленточкой от конфеты. Остаток дня провела в торговом центре. Опустошив кредитку и потратив всю наличность, она пила сомнительный кофе на фуд-корте и впервые за долгое время чувствовала себя счастливой. Пакеты с новым гардеробом едва уместились в багажник джипа. А ведь еще двумя днями раньше, зайдя в этот же торговый центр, она не могла себя заставить купить и одной юбки.

Макс сразу же уловил смену ее настроения. Наверняка отметил и новые наряды, но от комментариев, слава богу, воздержался. Женя, конечно, выгодно подчеркнула образовавшуюся изящность форм, но хорошо понимала, что в таком весе гармонично смотрятся только шестнадцатилетние. Всю следующую неделю она превращала стратегию в действие. Когда давно живешь в одном городе, постепенно обрастаешь таким количеством ниточек-контактов, что при желании можно найти любой ресурс. Первый ход вообще лежал на поверхности. Муж одной из ее сотрудниц был сыном директора телеканала. В ближайший выходной микроавтобус, напичканный съемочной аппаратурой, и паренек, разбирающийся во всем этом, были в ее полном распоряжении. Она просто объяснила, что готовит розыгрыш. Зная креативный характер своего босса, никто этому не удивился. Завербовать нужную журналистку глянцевого журнала тоже было не сложно. Позвонив и назначив встречу для согласования условий рекламного размещения, Женя коротко изложила журналистке суть своей просьбы. Та легко согласилась. И прямо сразу, не откладывая, Женя набрала номер. Сначала вздрогнув от звука Ее голоса, быстро взяла себя в руки и спокойно, по-деловому вела беседу по заранее подготовленному плану. Конечно, рыбка проглотила наживку. Да и кто бы не проглотил. Бесплатный разворот в модном глянце с шикарной фотосессией. Возможность произвести впечатление и пропиарить бизнес. Партия развивалась в четком соответствии со сценарием. Было понятно, что журналистка — слабое звено в ее продуманной до мелочей схеме. Что ж, надо просто укрепить его внушительной суммой, уплаченной за эту услугу. Деньги — по окончании операции. Гарантия — ее, Женькина, репутация. Инструктаж был получен, дата выплаты оговорена, и девушка выпорхнула из-за стола кофейни, радуясь свалившейся на нее удаче. Обе понимали, что никто не купит эту информацию дороже. Оставшись одна, Женька закурила. Рубашку на ней можно было выжимать. Вернувшись в офис, она передвинула коня на своей шахматной доске так, что он поставил шах Черной королеве, королева отпрянула вправо. Тогда Женя двинула вперед пешку, одновременно набирая номер администратора одного из небольших ресторанчиков в старом центре. Кухня отменная, коньяк неразбавленный, эспрессо лучший в городе. В утренние часы такие заведения обычно пусты, и владельцы легко закрывают их на спецобслуживание за небольшие деньги. Действительно, промежуточный ход пешкой. К концу недели все было готово.

В выходные город пустой, но Женя выехала за час до назначенной встречи, подстраховалась. Телефон журналистки был у нее в руках со вчерашнего вечера, это было частью договора. Еще в машине она натянула рыжий парик. Пару дней назад увидела его в витрине секс-шопа. Парик вписался в концепцию ее костюмированного утренника. Он отвлекал внимание собеседника от лица, заставляя гадать, действительно ли особа в нем настолько экзальтированна или это все-таки парик? Подошел официант, часто обслуживающий ее раньше. Мельком глянув на волосы цвета «а-ля «Пятый элемент», он и бровью не повел. «Я журналистка, — объяснила Женя, — беру здесь сегодня интервью». «Вам принести чего-нибудь выпить?» — спросил официант, моментально оценив ситуацию. В обычные дни он, не спрашивая, нес двойной эспрессо, зная, что так всегда начинается любой ланч или ужин этой посетительницы. Я сделала правильный выбор, подумала она. В заведениях подобного рода персонал знает, как угодить постоянному клиенту. Спецтехника была установлена, оставалось только ждать. За пять минут до встречи Она позвонила. У Жени перехватило дыхание — неужели что-то произошло?! Нет, она просто уточняла, куда войти. Это было хорошим знаком. Если Она не бывала здесь раньше, то некоторое время будет чувствовать себя скованно. Женя успеет прийти в себя и настроиться. Она еще раз похвалила себя за предусмотрительность: если бы сейчас на звонок ответила сонная журналистка, Инна бы насторожилась. Надежды на первую растерянность собеседницы не оправдались. Она вошла властно, по-хозяйски и смерила «журналистку» цепким взглядом. Нет, узнать Женю было невозможно. Сегодня утром она несколько минут рассматривала себя в зеркале, сравнивая отражение с портретом на Максовом медальоне. Тщательный грим и парик защищали. Но ей самой сейчас показался более уместным пуленепробиваемый жилет. Все было разыграно как по нотам и теперь зависело только от нее. Не выдержу, подумала Женя. Руки тряслись, сердце колотилось бешено, казалось, оно заглушало гул кофемашины, которую так вовремя включил бариста. Но не зря она столько репетировала. Понимала, что, увидев Инну, потеряет на несколько секунд способность соображать. Потянулась к спасительному блокноту: «Мы заочно знакомы. Обойдемся без церемоний. Время дорого. Выходной. Хочется успеть скатиться с горы. Вы, кстати, катаетесь?» В это время, включив осветительный прибор, защелкал камерой ее «ассистент» и гостья перестала интересоваться Женькой, больше думая о том, как подать лицо в выгодном ракурсе. Инна не обратила внимания и на такую мелочь, как выключенный диктофон. Она уже была поглощена собой и своим рассказом. Нет, горные лыжи — не ее вид спорта. Она предпочитает следить за своей фигурой в элитном спортивном зале, под руководством личного тренера. Женя задавала свои вопросы, постепенно обретая возможность видеть и слышать. Она страшно жалела потом, что забыла включить микрофон. Как взгляд цеплял детали и фиксировался на них подолгу, так и слух был каким-то выборочным, сбивчивым. Несколько минут, не отрываясь, рассматривала Ее ногти. Они были красивыми, наращенными, но не нарочито длинными, изящно украшенными. Большой бюст, всегдашний предмет Женькиной зависти, не украшал Инну совершенно. Из-за него в принципе ладная фигура казалась грузной, какой-то могучей. Фиксируя детали, Женя не забывала задавать вопросы. Если бы Инна не перечисляла с таким самозабвением дизайнеров, представленных в ее гардеробе, она бы обязательно обратила внимание на неадекватное поведение «журналистки». Вопросы подходили к концу. Фотограф, получив сигнал, уже уложил оборудование и попрощался. Последним она задала вопрос о спутнике жизни. Ответ Инны был зол и циничен. Он позволил Женьке собрать весь свой яд для последней фразы. Она встала, рывком стянув с себя дурацкий парик. Говорила так, будто правда цедила яд через губы. «Мой муж сказал, что ты похожа на меня как две капли воды. Да, ты похожа. Как дешевая китайская подделка — на бренд». Последнее было брошено уже на ходу. Краем глаза Женя зацепила лицо, пока еще ничего, кроме недоумения, не выражающее. Шубу надела по дороге, не разогревая машину, рванула с места. Получилось!

Мужу она ничего не сказала. Жизнь еще долго входила в свое русло. Дети без причины капризничали и грубили какое-то время, но потом и этот барометр семейных отношений стал показывать норму.

Прошло полгода.

Макс и Женя сидели у камина в доме друзей. Огонь бликовал во всех окнах восьмиугольной гостиной. Беседа текла двумя параллельными ручейками: мальчики и девочки говорили о своем, не прислушиваясь к соседнему разговору. И вдруг Женькин слух напрягся. Муж повторял ее фразу о брендах и подделках, подразумевая, безусловно, оригинальность женщин, присутствующих за столом. Сам он не был способен на подобные аллегории. Ну что ж, сказала себе Женя, партия была разыграна безупречно. Сдержанность не входила в число достоинств ее соперницы.